Меню Содержимое
Главная arrow Публикации arrow Васильева С.В. Учение о познании и этика Ф. Брентано и реакция на нее Шелера
Васильева С.В. Учение о познании и этика Ф. Брентано и реакция на нее Шелера Печать

С.В. Васильева (из второй части диссертации «Антропология, теория познания и этика в философии Макса Шелера», успешно защищенной 24 декабря 2008 года в РГГУ).

 

Учение о познании и этика Ф. Брентано и реакция на нее Шелера

 

Этика Шелера во многом опирается на учение Франца Брентано о сознании, а также на идеи Ницше.[1] Дискуссию с обоими мыслителями Шелер разворачивает в своем крупнейшем сочинении по этике «Рессентимент в структуре морали».[2] И, разумеется, пробным камнем во всей этой дискуссии остается Кант: в полемике с ним Шелер развивает основные положения своей теории познания и этики, чем определяются, в конце концов, основы его антропологии. Сугубо рациональный подход к познавательной сфере человека породил и другой взгляд на этическую сферу, а именно, категорический императив явился апофеозом рационалистской точки зрения на человека и сущее вообще. В результате, ни одно из учений не оказало такого мощного воздействия на формирование морали и этики, как учение Канта о познании. Этим и озабочен Шелер в своей полемике с Кантом.

Шелер не был первым, кто оказал сопротивление идее категорического императива. Брентано впервые подверг сомнению попытки совместить в рациональной сфере человека все «модусы» его сущего, в том числе и нравственную, и этическую сферу. Он первым обратился к сфере «нерационального», чтобы выявить в ней неисследованные ресурсы человеческой личности – не в ее экзистенциальном измерении, а именно в аспекте человеческого сознания, в котором реализуется и рациональное, и нравственное. Причем Брентано четко различает эти две сферы человеческой экзистенции, проводя между ними, однако, явные аналогии. Нам необходимо выяснить, каким образом Брентано «разыскивает» законы особого – нравственного познания – не в сфере познания, а именно в эмоциональной жизни человека – в особой области сознания, особых психических феноменов.

В этом разделе нашей работы мы также кратко рассмотрим основные течения в гносеологии, которые определили в западноевропейской философии постметафизический взгляд на вопросы бытия и сущего. Взгляд этот формировался в противостоянии позитивизма и сенсуализма, – в противостоянии, которое было весьма кратким и разрешилось уже в античной Греции в пользу позитивизма. В этой связи задача Шелера, который идет вслед за Брентано, представляется непростой, поскольку он берется опровергнуть вековые устои, сложившиеся в западноевропейской философии. Он решает продемонстрировать это на примере кантовской теории познания, т.к. она является наиболее законченной и совершенной научной теорией в этой области. Мы определим, какие структуры человеческой экзистенции Шелер противопоставляет рациональным структурам, выявленным Кантом в сфере человеческого разума, как они формируются и каким законам подчиняются. При этом Шелер изначально опирается на открытие Брентано в области человеческого сознания, а именно, на интенциональность.

Франц Брентано первым осознал необходимость глубокого преобразования психологии, на основе нового учения о сознании. Вполне осознавая, что наличие огромного множества различных «психологий» и современных ему школ и течений ни в коей мере не способно удовлетворить его интерес в этой области, он обратил свои взоры на необходимость реформ также и в философской сфере. Брентано ставит цель – в глобальном масштабе – разработать основы новой психологической науки, которая обеспечит другие науки, прежде всего, философию, истинно научным подходом к вопросам познания. Из трех основных направлений психологической науки (эмпирическая, дескриптивная и генетическая психология) центральное место Брентано отводит дескриптивной психологии, т.к. только она способна дать отличительные признаки психических феноменов и тем самым заложить основы философского учения о сознании.

Уход со сцены метафизики, особенно после Канта, поставившего в этом смысле точку своей теорией познания, означал для Брентано необходимость поставить психологию на службу философии, чтобы произошло возрождение научной метафизики. С острой необходимостью перед ним встал вопрос рассмотрения человеческого сознания как главного инструмента познания, из которого Кант выделил лишь одну его часть – рассудок и разум, отводя ему роль главного познавательного средства. Брентано смотрит на проблему познания шире – в том смысле, что требует от смежных с философией наук разобраться с объектами своего исследования, коль скоро они претендуют на звание позитивных наук. Этот взгляд и привлек Шелера к учению Брентано.

Брентано считал, что эмпирическая психология способна ответить на вопросы, без которых невозможно продвижение философии по пути познания. И первый из этих вопросов – вопрос о том, каким образом человеческое сознание осуществляет познание мира. Что в человеческом сознании является «ключом» к миру? Как, с помощью каких средств осуществляется связь между телом и сознанием, между сознанием и окружающим миром? Брентано – эмпирик, прежде всего, хотя привлекает и идеальное созерцание как средство для адекватного понимания тонких психологических процессов, поэтому первый свой труд в этом направлении он называет «Психология с эмпирической точки зрения» (1874).[3]

Как уже было сказано, для нас важно определить основные интересы Брентано в нравственной сфере, поскольку он первым из философов обратился к рассмотрению этой сферы в связи с процессами познания, и для нас важно установить, что позаимствовал у него Шелер для своей теории познания. Из учения Брентано Шелер, как ранее и Гуссерль, заимствует понятие интенциональности на основе которого он строит затем всю свою теорию нравственного познания. То, что сознание человека интенционально, явилось для Шелера исходной позицией для развития его теории нравственного познания. Взгляд на мир (по Шелеру, это всегда заинтересованный, любящий взгляд) изначально «заряжен» эмоционально. Человек вступает во взаимодействие с вещами и явлениями этого мира не напрямую, – логически, рационально, а «сквозь» некую иерархию ценностей, которая выстраивается в соответствии с ordo amoris человека (его духовно-ценностными «приоритетами»), что фактически не меняется на протяжении всей жизни.

            Приступая к изучению сферы нравственного познания, Брентано, без сомнения, использовал свои обширные знания британского эмпиризма (известно о его переписке с Дж. С. Миллем, Г. Спенсером). Брентано объединял в своих замыслах стремление позитивистов применять естественнонаучный метод также и в философии, но, с другой стороны, его беспокойство вызывал «закат метафизики», в значительной степени ускоренный немецким идеализмом, а, прежде всего, Кантом. Однако нравственный опыт для Брентано – это уже другая область наших отношений с миром, это не опыт в понимании позитивизма, поскольку и нравственное познание само по себе – это уже другой тип познания, который зиждется не на представлениях и суждениях, но на таких психических феноменах как любовь и ненависть. Эти феномены также имеют интенциональную структуру, хотя и другого вида, чем суждения и представления.

            Рассмотрим более подробно, каким образом Брентано ввводит понятие интенциональности. Необходимо заметить, что в данной книге Брентано только намечает проблему и ее основоположения. Главные же свои выводы по поводу заявленной проблемы он формулирует в своем труде «Психология с эмпирической точки зрения» и далее опять развивает их в «Дескриптивной психологии».          Сам Брентано опирается в своей теории на учение средневековых схоластов о внутреннем (ментальном) существовании предмета и называет это «имманентной предметностью». «В представлении нечто представляется, в суждении нечто утверждается или отрицается, в любви любится, в ненависти ненавидится и т.д.».[4] По Брентано, представление лежит в основе всякой психической активности субъекта, поскольку эта активность всегда направлена на что-то, имеет своим объектом «что-то». Это означает, что интенциональность (имманентная направленность на «что-то», на объект, связь сознания с чем-то вне его) является родовым признаком всех психических феноменов: она формирует различный подход к вещам. Другими словами, сознание предметно, хотя эта атрибутивная связь и не предполагает обязательного существования мыслимых объектов.

            Это «интенциональное существование» – главный атрибут психических феноменов, среди которых Брентано выделяет три основных класса, т.е. три возможных направленности на объект: представление, суждение, эмоции (волевые акты и чувства). Если эмоции здесь стоят на третьем месте по своей значимости в процессе «общения» с миром, то Шелер полностью переворачивает эту иерархию. По Шелеру, мы в первую очередь относимся к миру эмоционально, во вторую очередь, судим о нем, и лишь в третью, – получаем в результате о нем представление. В то же время Шелер опирается здесь на открытие Брентано, а именно на различие между представлением и суждением – в отличие от традиционного взгляда на мышление как на единый акт психического переживания.

            Итак, Брентано открыл, что в представлении ничего не утверждается и не отрицается, хотя прежде чем судить о чем-либо, необходимо это «что-то» представить. Истинность и ложность реализуются только в суждении.

Для нового определения истины Брентано обращается к «коперниканскому перевороту» Канта. Если законы природы, предметности задает сам человеческий разум посредством априорных форм мышления и созерцания, то это знаменует закат метафизики как науки в целом. Брентано, прежде всего, – эмпирик, т.к. опыт для него является источником всякого познания истины. Однако опыт, по Брентано, – это не только соприкосновение субъекта с предметным миром сущего, но и состояния самого субъекта, его «переживания». Он, подобно Канту, «вовлекает» в процесс познания самого субъекта, но не с его предопределяющими всякое познание структурами разума, а с его априорно существующей интенциональностью, направленностью на предмет, что обусловлено свойствами человеческого сознания, психики. Отсюда «истину» Брентано понимает как «переживание очевидности», тем самым, привнося в определение истины переживание (психическое состояние) самого познающего субъекта, т.е. расширяя как понятие опыта, так и понятие истины.

            В своей работе «О происхождении…» Брентано не строит новой этической теории, а проводит тонкий психологический анализ нравственного сознания, сознания добра и зла, которое коренится в таких психических феноменах, как любовь и ненависть, симпатия и антипатия. Это и привлекло Шелера в теории Брентано, когда он начал работу над своей «становящейся антропологией», а также теорией познания. Для Шелера самым существенным является то, что Брентано первым соединяет понятие нравственного с понятием познания. Здесь важно отметить, что Брентано не рассматривает нравственность как передаваемую из поколения в поколение и от индивида к индивиду традицию (как результат семейного воспитания, нравственного образования и т.д.).[5] Но он не приемлет и кантовский категорический императив, абсолютизирующий нравственно мыслимое в сущем. Он предлагает сначала разыскать это нравственное начало тем эмпирическим путем, который является для него наиболее убедительным, и приходит к выводу, что в отношении нравственного (блага, например) наше сознание должно работать так же интенционально, как и в отношении «самого по себе сущего», где мы разыскиваем истину. Если понимание истины рождается в логической сфере, то справедливо предположить, что понимание блага берется «из наглядных представлений психического содержания»[6] (у Шелера эти «наглядные (т.е. материальные) представления» заключаются в его иерархии ценностей). Другими словами, так же как наше познающее сознание утверждает нечто в качестве позитивного (истины), так и наше оценивающее сознание должно соотносить наши эмпирические суждения с благом.

            Брентано проводит следующую аналогию между вторым и третьим классом психических феноменов: в суждении существует противоположность признания и отвержения, в эмоциях – противоположность любви и ненависти. Так же как в суждении только один из членов противоположности может быть истинным (или признание чего-то, или его отвержение), так же и в сфере любви и ненависти: только один из этих модусов может быть верным. Другими словами, Брентано вводит истинность в сферу эмоций, что, собственно, и является основой его рассуждений о нравственном познании. Однако аналогия межу суждениями и эмоциями не может быть полной. Истинное и ложное мы воспринимаем как две противоположности, но, говоря о благом и злом, мы можем говорить также о некоей градации: о «лучшем» и о «худшем», что недопустимо в сфере «истинного» и «ложного». Здесь и начинается, собственно, сама нравственная сфера – необходимость каждый раз выбирать между «злым» и «благим». Эти феномены любви и ненависти, которые Брентано называет «феноменами предпочтения», не имеют никакой аналогии в сфере логики, теоретической науки, поскольку у последней имеется собственный метод для определения истинности. Самым главным выводом Брентано является то, что этическое познание субъекта полностью независимо от каких бы то ни было метафизических или логических принципов, поскольку оно коренится в нашем индивидуальном нравственном сознании – особом модусе нашей сознательной человеческой жизни. Эти посылки стали исходными для Шелера в разработке его этической теории и теории познания.

Итак, Шелер идет вслед за Брентано, который первым попытался совместить познание и этику, отходя от долга и категорического императива Канта. Брентано обращается в поисках этических законов и норм не к области долга, а к эмоциональной сфере, к области чувств человека, тем самым, выводя этику из сферы рациональности и разыскивая законы для нее в сфере эмоционального. Шелер пошел дальше: своим учением о порыве и духе, которые в непрерывном взаимодействии (in actu) пронизывают человека, он заставил пересмотреть устоявшиеся антропологические понятия, а именно – в отношении самой сущности человека и его предназначения. Отталкиваясь от учения Брентано, он разработал свою «иерархию ценностей», на реализации которой, собственно, и основывается вся моральная (духовная) жизнь человека. Являясь определяющей для всех сфер человеческой экзистенции, эта иерархия остается ведущей на протяжении всей жизни/

Пересматривая всю парадигму, сложившуюся в истории философии в отношении самовосприятия человека, Шелер, вслед за Брентано, опровергает ее основной постулат, а именно, что разум, познающий разум, является отличительным признаком человека. По мнению Шелера, все споры по поводу процесса познания – камень преткновения всех школ и течений в философии – окончательно разрешил Кант, и усмотрев в разуме некие характерологические рациональные структуры, которые, накладываясь на познаваемую действительность, формируют процесс познания, т.е. задают само познание. Тем самым, Кант совершил прорыв в теории познания, повернув ее в направлении познающего субъекта – человека, но этот прорыв знаменовал собой окончательный закат метафизики и наступление эры прагматики. Отныне любое знание, добываемое с помощью познавательных структур человека, ставится ему на службу, – в сугубо практических целях, связанных с «освоением» окружающей природы и установления господства над ней, а, тем самым, утверждается и тенденция к превалированию позитивных наук над любым другим видом познания.

Для Шелера метод, который предполагает «просвечивание действительности холодным лазерным лучом разума» (Шопенгауэр)[7], является не достаточным и отнюдь не исчерпывающим. Шелер «дышит полной грудью» и не боится никаких чувств и страстей: как особенное существо среди живого мира природы человек должен осознавать свое призвание разобраться с этим многообразием, упорядочить его так же, как Кант раз и навсегда упорядочил сферу разума. Задача Шелера сложнее, т.к. на протяжении всей истории философии мыслители разных школ и течений избегали структурного рассмотрения сферы чувств, относя структурность только к разуму.

 В этой ситуации недостаточно было бы просто призвать философский мир вернуться к своим «истокам»: с необходимостью встал вопрос о том, какие еще структуры в сфере человеческой экзистенции – кроме рассудка и разума – могут служить опорой человеку в процессе его познания мира. Критикуя Канта за его созерцательный формализм, Шелер утверждает другую методологию в познании, предлагая, по сути дела, так же как и Кант, свои «предопределяющие всякое познание структуры» – но не структуры разума, а структуры чувства. Не успев облечь свои мысли в стройную законченную теорию, он, между тем, формулирует главное методологическое понятие своей теории познания – понятие иерархии ценностей.

В его представлении, никакой строгий и развитый разум не способен дать нам полное, исчерпывающее представление о мире. Человек не способен постичь мир только с помощью разума. Его человеческая сущность в своей основе интенциональна, (это главное, что берет Шелер из нового подхода Брентано), что с необходимостью приводит его к другому взгляду на к миру. Проводником в этот мир служит нам не разум, а чувства, – говорит Шелер, – а именно, наши ощущения симпатии и антипатии, удовольствия и неудовольствия. Снабженные этими априорными чувственными структурами восприятия, мы узнаем о реальном существовании предметов, только вступая с ними во взаимодействие – в акте любви и приятия этого мира. Однако мир этот, по Шелеру, отнюдь не предстает перед нами во всем своем многообразии в ожидании быть познанным. Наоборот, он оказывает нам сопротивление, в котором только и проявляется его истинная суть, и, преодолевая которое, мы только и способны «соприкоснуться» с ним, встретиться, познать его.   В этике, нравственном поведении теория не играет существенной роли: нравственность, моральность проверяется только в поступках, конкретных актах. Но чтобы совершить «моральный» акт, человеку недостаточно знать. Необходимо уметь соотнести свои намерения с иерархией ценностей, которая является для данного человека ведущей и определяющей, и совершается это «соотнесение» в особом акте предпочтения или отклонения (что не имеет ничего общего с выбором, т.к. выбор предполагает уже рациональную рефлексию, осмысление). Здесь – ключ к пониманию взгляда Шелера на нравственное познание и усмотрение как на особый акт познания, который не регулируется обычными логическими законами. Необходима иная установка человеческого познания, «включение» иных ресурсов личности для того, чтобы состоялось нравственное усмотрение, т.е. одного разума здесь уже недостаточно: привлекается сфера чувств со своими собственными законами, которые берется разработать Шелер в соответствии со своей иерархией ценностей.

 

 

 



[1] См.: Nietzsche Friedrich. Zur Genealogie der Moral. – Stuttgart, Philipp Reclam jun.,1988.

[2] Scheler Max. Das Ressentiment im Aufbau der Moralen. – Bern, 1955.

[3] Брентано Ф. Избранные работы. – М., 1996.

[4] Брентано Ф. О происхождении нравственного познания… С.127.

[5] Брентано Ф. О происхождении нравственного познанияС.42.

[6] Брентано Ф. О происхождении нравственного познания»… С.48.

[7] См.: Шопенгауэр А. Мир как воля и представление… А также: А.Шопенгауэр. Две основные проблемы этики. Сб. Минск, Попурри, 1997.

 
« Пред.   След. »