Меню Содержимое
Главная arrow Тезисы arrow Васильева С.В. Теория познания и этика Шелера в свете его этического персонализма и солидаризма
Васильева С.В. Теория познания и этика Шелера в свете его этического персонализма и солидаризма Печать

Васильева С.В. (Петрозаводск)

Теория познания и этика Шелера в свете его этического персонализма и солидаризма

Философия Шелера начинается с его постулата об особом положении человека в космосе. Чем определяется это особое положение? Пересмотрев все существующие теории и учения относительно человека, Шелер пришел к своему «этическому персонализму». Однако этот персонализм – особого толка: он «уравновешивается» теорией Шелера о солидаризме всех социально значимых существ на Земле. Этими идеями проникнута как теория познания, так и этика Шелера.

В познании Шелер отстаивает феноменологический подход, который получил название «феноменология сущностей» . Феноменология Шелера во многом отличается от взглядов Гуссерля. Он никогда не признавал за философией роль некоей всеобщей методологии. Феноменологическую редукцию он воспринимает не как отключение нашего обычного «мировоззрения», а, наоборот, как включение чего-то такого, что при обычном взгляде на мир не работает . Для Шелера реальность дается не через разум, осмысление, концептуализацию, а через переживание некоего сопротивления, которое преодолевается только посредством любящего соучастия в сущем. В соответствии с положением человека в мире природы – в высшей степени персоналистско-метафизичном – Шелер предусматривает и проект персоналистско-метафизичной мировой основы, которую нельзя полностью идентифицировать с Богом. Если Бог – это бесконечное благо вообще во вселенной, поскольку он воплощает в себе наивысшую ценность, - то мировая основа вполне может быть конечной.

Философское истолкование человека Шелером имеет глубокие христианские корни, поскольку основополагающий принцип этого толкования – богоподобие человека, стремление ввысь. С одной стороны, это объясняет понимание Шелером самой божественной природы мироздания (Бог – в человеке, он растет вместе с ним), а, с другой стороны, помогает понять особенность человеческой природы - в отличие от всей остальной живой природы. Однако это не должно ложно интерпретироваться только в теологическом смысле. Единение с Богом, стремление к божественному, по Шелеру, несет в себе, прежде всего, сильнейший этический заряд. Человек Шелера не может быть истолкован, исходя из себя самого, из своей собственной природы. Он может быть понят только как существо высшее – в отличие от любых форм природной жизни, не по отношению к животному миру, а по отношению к самому себе – в процессе превосхождения себя самого на пути единения с Богом. Там, где витальность помогает животному, она мешает человеку, поэтому она должна быть преодолена духом. Человек, по Шелеру, - это более высокая форма бытия, а не более высокая форма жизни. Сколь угодно высокое развитие интеллекта и витальных способностей человека не может привести к качественному изменению его человеческой сути. Она, эта суть, может быть определена, только исходя из принципов, противоположных всякой жизни вообще. Эти идеи являются основополагающими для Шелера в его этическом персонализме и идее солидаризма.

Главное же в том, что Шелер имплицитно формулирует перед философией задачу разработать теорию познания, которая открыла бы перед человеком не только горизонты, достижимые с помощью рацио, а научила бы его двигаться со знанием дела, - опираясь на строго обоснованную научную теорию, – также и в области своих чувств. Эта задача невероятно сложна, т.к. на протяжении многих столетий философия уклонялась от рассмотрения этой огромной сферы человеческой личности – сферы чувств, эмоций, порывов, импульсов. До наших дней сохранилась эта тенденция «уклонения», выражающаяся в том, что любой прорыв в области рацио приветствуется и рассматривается как гениальное прозрение человека, как достижение, достойное преклонения, в то время как спонтанное проявление чувств – даже адекватное и «в рамках приличий» - вызывает неприязнь и отторжение. Эмоции опасны, поэтому они должны быть введены в строгие рамки, обозначенные разумом. И эта тенденция развивается, лишая человека – постепенно, но неуклонно – возможно, главного его достояния – проявления своей духовной сути по отношению к окружающему миру и подобным ему индивидам.

Шелер берется за эту трудную задачу - разработать законы для сферы эмоционального в человеке, т.к. без этой сферы и фундирующих ее законов он не считает возможным вообще говорить о каком бы то ни было познании. Однако он предостерегает от неверного понимания «индивидуализма» в его толковании. «Индивидуализм» тесно связан у него с «солидаризмом»: сущность человека фундируется у Шелера изначальной совместной ответственностью каждого за происходящее в целом. Этически значима для него не «изолированная личность», а индивид, изначально открытый миру, сумевший объединить себя с Богом, смотрящий на мир с любовью и чувствующий себя единым и солидарным в целостности отдельных духовных миров других индивидов. Личностный центр, вмещающий в себя любую заботу об общности и ее формах, является для Шелера центром мироздания, и он отвергает всякую попытку сделать этот живой центр отдельной личности зависимым – изначально и сущностно – от его отношений с существующей общностью и миром социальных ценностей. Поэтому он ставит персональную ценность априори выше любой другой ценности, касающейся любых дел, организаций, общностей.

Глубоко личностный, персоналистский взгляд Шелера на проблему познания сформировал его феноменологический подход. Ощущение воспринятого, - что, начиная с древних греков, постоянно подвергалось сомнению и полагалось неадекватным восприятием окружающего мира, - оказывается у Шелера необычайно богатым и самым верным. Это не сенсуализм в чистом виде, т.к. – и это самое главное - Шелер увязывает чувственное восприятие с иерархией ценностей, фундаментально значимой для нравственной, этической сферы человека, а, значит, конституирующей всю эту сферу. С этим тесно связана и этика Шелера: она также конституируется не разумом (Кант), а эмоциональной сферой. Окружающий мир – с его стремлениями и нормами – не способен дать человеку никакого морального закона, т.к. он – чистая витальность по своей сути. Моральные нормы человек должен искать в высших сферах – на путях единения с Богом (в этом Шелер созвучен Канту, впрочем, эта мысль идет еще от древних греков). Самое главное, что утверждает Шелер своим новым взглядом, - это то, что чистота и всеобщность морального закона не навязывается человеку извне, - она разыскивается на путях борьбы долга и склонностей, причем это невозможно без роста самосознания личности.

Шелер констатирует своей теорией (в «Рессентиманте…» и «Формализме…»), что человек, пройдя огромный путь в деле «овладения» природой и окружающим миром, поднявшись на вершины всех возможных позитивных наук, так и не научился «владеть собой» - своими инстинктами, импульсами, порывами. Сделав ставку на рациональность, человек достиг всех возможных высот прогресса, но переразвитая рациональность так и не дала ему возможности сублимировать скрытые, темные процессы своей природной сущности. Таким образом, огромная сфера, конституирующая человеческую сущность, осталась непроработанной и, по сути дела, непонятой.

В результате идет процесс постоянной утраты того, что, собственно, образует нравственную солидарность людей (вряд ли понятную современному человеку, - с горечью пишет Шелер в «Формализме…»). Она, эта солидарность, предполагает некую внутреннюю «капитализацию» (накопление) нравственных ценностей в жизненном мире как царстве божьем, причем, в этом процессе участвуют все индивиды, наполняя этот источник и черпая из него. Конечно, это не имеет ничего общего с солидарностью интересов, кругом которых ограничивается «мораль рабов», а направлено, в конечном итоге, на высшую ценность, т.к. только солидарное движение к объективным высшим ценностям свободно от рессентиманта. Принцип «Все за одного, один за всех», по Шелеру, является истинно христианской идеей солидарности всех духовных существ на Земле – так происходит становление солидарной общности индивидов из первоначальной общности как массы (по аналогии со стадом в животном мире). Шелер демонстрирует это, развивая идею, с одной стороны, формирования воли индивида, а, с другой стороны, идею формирования персональной ценности взамен ценностей вещей. Этот великий принцип, символизирующий истинную солидарность, зиждется на двух основаниях: на идеальном смысловом единстве всех нравственных актов и на обоюдной априорной связи исполняющего акт с тем, на кого этот акт направлен.

 
« Пред.