Меню Содержимое
Главная arrow Авторефераты arrow Симаков С.Ю. Феноменология жизни Макса Шелера
Симаков С.Ю. Феноменология жизни Макса Шелера Печать

Симаков С.Ю. Феноменология жизни Макса Шелера.

СПб., 2008

I. Общая характеристика работы

Актуальность темы диссертационной работы

В ситуации языковой и дискурсивной множественности актуальность обращения к наиболее значимым идеям философии человека объясняется, с одной стороны, стремлением найти общие теоретико-методологические основания для философского осмысления проблемы человека, а с другой стороны, желанием актуализировать онтологически-ориентированные антропологические модели. В этом отношении философия и феноменология жизни могут выступить своеобразной «моделью для сборки» различных дискурсивных практик и проектов. Кроме того, философский интерес к проблеме жизни во всем многообразии ее проявлений (от идеологических конструкций до способов телесного существования) оказывается значимым потому, что при всех культурных, этническо-религиозных и субъективно-личностных различиях людей их объединяет факт принадлежности к жизни как таковой и вытекающая из этого факта убежденность в позитивной ценности (хотя и разной в разных культурных единствах) витального начала в человеке.

Теоретическое осмысление жизни приобретает особую императивность, если принять во внимание специфический облик современного социального мира и характер его проблемных диспозиций. Не секрет, что самые значительные кризисы современности (демографический, экологический), проблемы клонирования, биоэтики и образования так или иначе связаны с проблемой витальности. Проблема жизни требует вдумчивого и ответственного обсуждения всего, что касается природы живого и способов его существования, для чего необходимо обращение к истории философского осмысления данных вопросов.

Философия Макса Шелера является одним из самых интересных и поучительных примеров разработки указанной проблематики. Вместе с тем, особенно в последнее время и преимущественно в западной традиции, исследователи обращаются в основном к практико-ориентированным сторонам учения Шелера (социология, этика, философия образования), тогда как антропологические и онтологические аспекты его философии все больше остаются без внимания, а ведь именно они могут быть названы основополагающими в его творчестве. Этой же тенденции следуют и многочисленные конференции, посвященные осмыслению теоретического наследия Макса Шелера. Возникает ситуация, при которой наследие мыслителя распадается на мозаику малосвязанных между собой проблем, вопросов и тем обсуждения. Вследствие этого теряется основной лейтмотив его философского вопрошания – проблема витального и духовного существования человека, – из которого и произрастают, на первый взгляд, малосвязанные между собой сюжеты философии Шелера.

Следует отметить, что до сих пор является дискуссионным и сохраняющим актуальность вопрос о преемственности различных этапов творчества немецкого мыслителя. Всегда ли Макс Шелер оставался феноменологом или его поздние антропологические штудии знаменуют собой радикальный разрыв с феноменологией и переход на онтическую точку зрения?

До самого последнего времени в отечественных и зарубежных исследованиях творчества Шелера, в работах по философской антропологии было принято выделять два этапа в творчестве мыслителя – ранний феноменологический, преимущественно связанный с разработкой аксиологической проблематики, и поздний антропологический этап. Иногда проводилось трехэтапное деление философской эволюции взглядов мыслителя (Ю.М. Бохенский, А.Н. Малинкин): философия жизни (работы, посвященные теме войны и идее национального духа и культуры), феноменология и аксиология, персоналистическая философская антропология. В данной диссертации предпринята попытка преодоления указанного разрыва в Шелеровой философии. Именно феноменологическое прочтение поздних работ Шелера, последовательное соотнесение их с ранними шелеровскими текстами, позволяет говорить о принципиальном единстве философской задачи и замысла основателя философской антропологии, – замысла, сохраняющего свою значимость на протяжении всего творчества Шелера. В качестве такой темы-проблемы, объединяющей разные периоды творчества мыслителя, в исследовании как раз и предлагается феноменология жизни.

Во избежание возможных недоразумений и неправильных атрибуций, следует сразу сказать, что феноменология Макса Шелера в концептуальном плане относится к тому раннему этапу развития феноменологического движения, которое сегодня принято именовать реалистической феноменологией. Она сознательно дистанцируется от известной гуссерлианской интерпретации сознания, проблематики трансцендентальной субъективности, идей конституирования смысла и т.п. Это направление феноменологии в отечественной философской традиции изучено сравнительно слабо – в силу ограниченного количества переводов указанное направление философии оказалось малоизвестным. Поэтому исследование творчества Шелера не только в контексте его антропологических, социологических или феноменолого-аксиологических изысканий, но и как ярчайшего представителя реалистического направления философии позволяет более объемно представить традиции философии XX века.

Цель диссертации: раскрыть феноменологическое содержание понятия жизни в учении Макса Шелера. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

– эксплицировать исторические и методологические предпосылки философии Макса Шелера;
– раскрыть особенности феноменологического метода Шелера, его понимание целей и задач феноменологии;
– проследить эволюцию понятия жизни в учении М. Шелера;
– определить место и роль феноменологии жизни в универсуме философского мировоззрения Макса Шелера;
– определить место и роль теоретического наследия Макса Шелера в истории феноменологических и антропологических идей ХХ столетия и в общем интеллектуальном пространстве философии современности.

Объект исследования – общие теоретико-методологические и феноменолого-антропологические взгляды Шелера в их философско-мировоззренческих истоках и основных этапах становления.

Предмет исследования – теоретические и методологические основания философии жизни Макса Шелера; эволюция виталистических воззрений немецкого философа.

Рабочей гипотезой данного исследования является предположение о том, что феноменология жизни является смыслообразующей темой творчества Макса Шелера и в этом качестве может служить адекватной эвристической моделью интерпретации наследия основателя философской антропологии.

Методологическая база определяется поставленными целями и задачами. В основе исследования лежат сравнительно-исторические, типологические, дискриптивно-феноменологические и герменевтические методы исследования, позволяющие наиболее полно раскрыть содержание философии Шелера.

Степень научной разработанности проблемы

С самого начала философия Макса Шелера вызвала необычайный интерес в среде европейского философского сообщества, прежде всего, разумеется, в Германии. Количество статей, монографий, полемических отзывов, рецензий, посвященных творчеству Шелера, еще при жизни философа было поистине огромно. Наиболее значимые исследования философии Шелера (примерно до 50-х годов XX века) на английском, французском и немецком языках приводит Герберт Шпигельберг в своем ставшем классическим сочинении «Феноменологическое движение». В отечественной философии знакомство с идеями Шелера происходило благодаря нередким упоминаниям его взглядов и их оценке в русской религиозной философии, общая антропологическая направленность которой не позволяла ей пройти мимо одного из самых глубоких европейских антропологических учений. Кроме того, известно, что Шелер не раз принимал участие в заседаниях «Русской религиозно-философской Академии» в Берлине, имея возможность общаться со многими представителями русского философского зарубежья. Связь учения Шелера с русской философией изучалась также и в западной традиции. Здесь можно упомянуть исследование Х. Дама «Владимир Соловьев и Макс Шелер» (1971). Также устойчивое внимание к идеям основателя философской антропологии, иногда их жесткая критика сохранялись у мыслителей, испытавших влияние Макса Шелера (А. Гелен, М. Ландман, Х. Плеснер, Э. Ротхакер, Г.Э. Хенстенберг и др.). Вопросы, разрабатываемые Шелером в феноменологии религии, изучались в работах Й. Зайферта, А.П. Забияко, Ю.А. Кимелева, А.И. Красниковой, Ф. Креппеля, К.И. Никонова, М.А. Пылаева, Э. Харальда. В западной феноменологической и философской традиции социологические воззрения Шелера выступали предметом осмысления в работах М. Оссовской, М. Фрингса, А. Шюца; вопросы этики и аксиологии Макса Шелера исследовались в работах Д. фон Гильдебранта, Н. Гартмана, Э. Штайн. Наконец, философско-антропологические взгляды Шелера получили критическое осмысление и оценку у таких видных мыслителей, как М. Бубер, М. Хайдеггер, К. Ясперс. Нередко к антропологическим идеям Шелера обращались и отечественные исследователи, занимающиеся проблемами педагогики и философии образования (В.В Куликов, Г.А. Новичкова, О.В. Санникова). При этом следует, впрочем, заметить, что подавляющее большинство упомянутых исследований не ставило специальных историко-философских задач, а отражало перипетии интеллектуальной традиции и полемики. При выполнении работы также оказался важным анализ историко-философских и методологических позиций отечественных авторов, исследования которых посвящены методологическим проблемам философии человека и современной культуры (А.А. Грякалов, А.А. Корольков, А.Г. Погоняйло, А.Г. Черняков).

Среди систематических историко-философских исследований творчества Шелера следует, прежде всего, отметить работы Михаэля Габеля, Мартина Куша, Ганса Иохима Либера, Карла Рейберга, Манфреда Фрингса, Иохима Фишера, Че-рунг Пака. В обзорных сочинениях по философской антропологии таких зарубежных мыслителей, как Карлос Вальверде, Ю.М. Бохенский, Петер Шульц, Луис Фарре уделено достаточно места характеристике воззрений Макса Шелера. В отечественной философии монографий, посвященных в целом творчеству немецкого мыслителя, к сожалению, пока нет. В основном отечественные исследователи сосредоточивают свое внимание на отдельных аспектах философской деятельности Макса Шелера, а если и представляют эволюцию взглядов немецкого мыслителя, то подобная презентация, как правило, носит обзорный характер. Среди исследований на русском языке, посвященных проблемам философской антропологии в целом и антропологическим воззрениям Шелера в частности, значительный интерес представляют работы Б.Т. Григорьяна, П.С. Гуревича, Б.В. Маркова, К.С. Пигрова, А. Руткевича, С.С. Хоружего, А.В. Чечулина. Феноменологические взгляды Макса Шелера конструктивно были проанализированы в работах В. Куренного, Н.В. Мотрошиловой, Н.С. Плотникова, Я.А. Слинина. Что касается исследований, специально посвященных философии Шелера, особого упоминания заслуживают работы А.В. Денежкина, Д.Ю. Дорофеева, М.Л. Хорькова, Л. Чухиной. Следует также отметить работы по истории философской антропологии А.Н. Красникова, С.А. Лохова, Н.В. Омельченко, Д.И. Роинашвили, С.А. Смирнова, Л.А. Черной. Среди исследователей социологических воззрений Макса Шелера особого внимания заслуживают сочинения Ю.Н. Давыдова и А.Н. Малинкина.

Специальные историко-философские исследования, посвященные проблематике жизни в творчестве Шелера и методологическим способам ее раскрытия, насколько нам известно, отсутствуют. Тем не менее, рассматриваемая в диссертации тема (феноменология жизни), является одной из центральных в творчестве Шелера. В диссертационном исследовании не только проблематизированы принципиальные положения учения Макса Шелера, но и предлагается последовательный объединяющий способ интерпретации философских воззрений немецкого мыслителя.

Источниковой базой диссертации послужили работы Макса Шелера. В силу ограниченной доступности текстов Шелера на немецком языке (за исключением таких работ как «Der Formalismus in der Ethik und materiale Wertethik» (1916), «Die Transszendentale und die psychologische Methode» (1900), «Nation und Weltanschaung» (1923), отдельных фрагментов «Vom Ewigen in Menschen») материалом исследования выступали русскоязычные переводы сочинений немецкого философа: «Философское мировоззрение»; «Формы знания и образование»; «Человек и история»; «Человек в эпоху уравнивания»; «Положение человека в Космосе»; «Феноменология и теория познания»; «Формализм в этике и материальная этика ценностей» (избранные главы); «Ordo Amoris»; «Ресентимент в структуре моралей»; «О сущности философии моральной предпосылки философского познания»; «Философские фрагменты из записных книжек последнего года жизни»; «Социология знания»; «Формы знания и общество»; «Сущность и понятие социологии культуры»; «О социологии позитивной науки».

Научная новизна исследования заключается в том, что последовательно прослежены роль и значение проблематики жизни в наиболее значимых разделах философии Макса Шелера (теория познания, философская антропология, теория ценностей, социология знания, теория и методология науки, философия и феноменология религии); обоснована фундирующая роль проблематики жизни на разных этапах становления философии Шелера; раскрыты возможности феноменологической интерпретации понятия жизни в учении Макса Шелера.

Научная новизна исследования выражена в следующих положениях:

– категориальной базой осмысления понятия жизни в философии Шелера должны служить идеи реалистической феноменологии (созерцание сущностей, интуитивный метод познания и т.д.) и идея материального a priori;
– на всех этапах творчества Шелера действительность жизни осмысляется как момент более общей онтологической структуры, выстраиваемой по принципу иерархии;
– виталистические представления Шелера периода создания «Положения человека в Космосе» могут осмысляться в двух отношениях: как вариант развития и приложения феноменолого-онтологических взглядов Шелера раннего этапа его философии; как сочетание феноменологических (в части проблематики феноменологической психологии, понимания Другого, феноменологии тела, идеи Umwelt) и нефеноменологических методов осмысления явления жизни;
– философско-религиозные представления Шелера о становящемся Боге сообщают идее жизни универсально-онтологический характер и намечают возможность новой «неклассической» философии религии;
– антропологию Шелера следует рассматривать как переходный вариант от «классической» ессенциальной философии человека к «неклассической» бытийной или деятельностной феноменологической антропологии.

Положения, выносимые на защиту

– проблема жизни является конституирующей для любого этапа творчества Макса Шелера;
– феноменологический метод сохраняет свою значимость на протяжении всего творчества Макса Шелера;
– феноменология Макса Шелера открывает возможности несубстанциалистской интерпретации человека;
– онтологическую основу философии Макса Шелера составляет принцип иерархии уровней бытия.

Теоретическая значимость результатов диссертационного исследования заключается в проблематизации понятия жизни в философии Макса Шелера и в выявлении возможностей феноменологической интерпретации данного понятия.

Практическая значимость результатов диссертационного исследования

Содержание и теоретическая часть данной работы могут быть использованы при исследовании западной философии первой половины ХХ века. Предложенный в диссертации способ интерпретации философии Шелера также может быть использован в дальнейших штудиях, посвященных творчеству немецкого мыслителя, в различных лекционных курсах. Кроме того, содержание и теоретические выводы диссертационной работы могут быть полезны исследователям в области педагогики и антропологии образования. Также исследование проблем феноменологии жизни в творчестве Макса Шелера может способствовать определению возможных направлений и стратегий социализации человека в современном поликультурном мире.

Апробация результатов исследования

Основные положения и выводы, полученные в ходе исследования, изложены в ряде статей по теме диссертации. Материалы диссертационного исследования были использованы при подготовке курсов лекций и семинаров по истории философии и философской антропологии. Кроме того, ряд идей диссертации был изложен на международной конференции «Россия и феноменологическая традиция» (Санкт-Петербург, 2004), научно-практической конференции «История философии: классика и современность» РГПУ им. Герцена (Санкт-Петербург, 2007), на теоретических семинарах факультета философии человека РГПУ им. Герцена.

Структура и содержание диссертационного исследования отвечает логике раскрытия заявленной темы и соответствует поставленным целям и задачам. Диссертация состоит из введения, двух глав, объединяющих восемь параграфов, заключения и списка использованной литературы. Объем диссертационного исследования составляет 141 страницу.

II. Основное содержание работы

Во Введении обоснована актуальность исследования, показана степень разработанности проблемы, сформулирована научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования, проанализированы и разработаны методические основания и источники работы, сформулированы рабочая гипотеза, определены положения, выносимые на защиту.

Первая глава – «Понятие жизни в реалистической феноменологии Макса Шелера» . В данной главе дан анализ основных категорий феноменологии Макса Шелера, последовательно раскрыто содержание идеи жизни на раннем этапе творчества немецкого мыслителя.

Первый раздел главы «Историко-философские и гносеологические предпосылки философии Макса Шелера» посвящен анализу историко-философского контекста, в котором разворачивалась мысль раннего Шелера, формировался круг тем и проблем, условно объединяемый под титулом «Априорное понятие жизни». В качестве основных философских направлений, с которыми соотносится мысль Шелера, в диссертационном исследовании указаны: феноменология и неокантианство; в числе же более или менее маргинальных течений мысли, оказавших влияние на философию Шелера, упоминаются учения М.Вебера, Р. Эйкена, Ф.Ницше, гештальт-психология. При этом, если феноменология рассматривается в диссертации как тот твердый фундамент, на котором стоял Шелер, то неокантианство (прежде всего марбургская школа), вполне в соответствии с основными интенциями философии немецкого мыслителя, – в качестве теоретического оппонента, в споре с которым феноменология должна была утвердить свое право именоваться «первой философией». Учитывая фрагментарность и принципиальную несистематичность философского стиля Макса Шелера, в диссертационном исследовании принимается сочетание двух методологических подходов: наряду с прослеживанием «имманентной» логики мысли Шелера осуществлена проекция высказываний и суждений мыслителя на широкий историко-философский контекст, что намечает тем самым отсутствующие в реальном тексте связи и отношения. В целом, анализируя феноменологические взгляды Макса Шелера, можно сказать, что его философия осталась верна исходной интенции феноменологической философии, заявленной Э. Гуссерлем в известной лапидарной формуле «zu den Sachen selbst» («к самим вещам»). Сформулированная Гуссерлем в «Идеях I» программа трансцендентального истолкования феномена, как известно, не была поддержана Шелером, равно как и другими известными феноменологами (А.Райнах, А. Пфендер, М. Гайгер, Й. Дауберт). Соответственно, исходными гносеологическими предпосылками философии Шелера во многом оставались феноменологическая дескрипция, интуитивный метод познания, метод созерцания сущностей (Wesenanschaung) и интенциональный характер сознания. Тем не менее, в работе 1914 г. «Феноменология и теория познания», многие разделы которой опираются на идеи Гуссерля периода «Логических исследований», можно проследить и определенное влияние Гуссерлевой трансцендентальной философии. Это, прежде всего, касается метода ноэтико-ноэматической корреляции, применение которого может быть эксплицировано в ряде тезисов «Феноменологии и теории познания». В указанной работе Шелер определяет жизнь как «a priori созерцаемую сущность», что, в свою очередь, требует детального прояснения содержания таких понятий его философии, как «априорное знание», «сущность», «интуиция» и др. При этом важнейшей характеристикой априорного опыта является, согласно Шелеру, самоданный характер присутствия его объектов. Обсуждая условия и характер самоданности предметов познания, Шелер неожиданно оказывается близок аристотелевским и – шире – античным гносеологическим построениям, отмечающим рецептивный, следующий за предметом характер истинного познания.

Во втором разделе первой главы «Понятие a priori в учениях И. Канта и М. Шелера» дается сравнительный анализ теорий априорного познания И. Канта и М. Шелера, позволяющий более глубоко и объемно представить гносеологические и онтологические взгляды основателя философской антропологии. Обобщая взгляды Шелера в части его критических замечаний в адрес философии Канта, можно выделить три направления: против формализма, трансцендентализма и субъективизма кантовского учения.

Во-первых, априорное знание, согласно Шелеру, есть чистое интуитивное знание, или созерцание чистых феноменологических фактов, и поэтому оно никогда не может быть результатом конституирующей деятельности рассудка. Соответственно там, где сознание вынуждено что-либо конструировать, синтезировать, оно имеет дело не с самой вещью (die Sache selbst), а с собственной продуктивностью.

Во-вторых, противоположность априорного/апостериорного, по мысли Шелера, не имеет ничего общего с противоположностью формальное/материальное. В этом смысле вполне возможны ситуации, когда материальные компоненты знания являются в каком-то отношении априорными, а формальные – апостериорными. Так, например, положения математики, будучи материальны по отношению к законам логики как своей форме, суть, тем не менее, всецело априорные положения. С другой стороны, такие предметы сознания, как «единство», «вещность», «множество» и пр., являясь априорными, получают свое обоснование, согласно Шелеру, только в материи созерцания, в некоторой исполняющей интенции.

Наконец, в-третьих, безусловной ошибкой является отождествление априорного с трансцендентальным, имеющее место в системе Канта. Согласно Шелеру, отношения «условия» и «обусловленного» отражают не метафизическое отношение двух стратов бытия – сознания и материи опыта, – а лишь определенную закономерность следования, фундирования сущностей, в соответствие с которой предметы всегда «исполняют» те законы, которые «содержатся» в сущностях этих предметов.

Сравнительный анализ позиций Шелера и Канта в отношении природы априорного знания позволяет более детально и систематически представить не только методологические особенности философии Шелера, но и спроецировать данное образцовое для истории философии противостояние позиций на более широкий контекст, проясняя тем самым фундаментальные отличия любой трансцендентальной системы от учений интуитивистского типа.

В третьем разделе первой главы «Феноменологический и нефеноменологический опыты данности» дальнейшим образом раскрывается смысл априорного знания в философии Шелера, анализируются различные значения понятия «данного» в гносеологии мыслителя, уточнено место и значение феноменологии жизни в ранней философии Макса Шелера. Для него основным признаком феноменологического опыта является самоданный, то есть априорный, сущностный и интуитивный характер объектов опыта. Однако в учении Шелера обнаруживается несколько значений понятия «данного»: предмет может быть дан как адекватный/неадекватный, абсолютный/относительный и истинный/ложный. В диссертации анализируются первые два способа данности.

Следует отметить, что дифференция адекватного/неадекватного бытия предметов у Шелера вполне «классична» и в сущности воспроизводит Гуссерлеву трактовку идеи адекватности (учение о «пустых» и «наполненных» интенциях). Собственно же онтологическая постановка вопроса у Шелера возникает в связи с различением абсолютной/относительной данности предметов. Предмет в учении Шелера именуется «абсолютным», если он дан непосредственно, т. е. если невозможно усмотреть способа данности предмета познания. В противном случае бытие познаваемого оказывается относительным к многообразию возможных орудий, или средств постижения предметного: различных методов, форм, структур актов познания. Следуя указанной дифференции, Шелер в своей феноменологии фиксирует существование различных, иерархически упорядоченных уровней бытия, получающих значимость, благодаря отношениям близости/дальности к абсолютному центру – идее Бога.

При этом жизнь как раз и является одной их тех ступеней лестницы бытия, о которой ведет речь Шелер. Огромное многообразие предметов, прежде всего предметные миры ассоциативной психологии и классического естествознания, полагает Шелер, только потому и получают свою определенность, что являются наличными для живых существ, (относительными к жизни), или, другими словами, лишь репрезентируют способ бытия живого, его внутреннюю структуру. Любые предметности классической науки, в частности, такие как пространственность, причинность, тождество и т. д. теряют, согласно Шелеру, всякий смысл, если рассматриваются безотносительно к жизни и живым организмам. Наука изучает предметы, относительные к жизни, и, следовательно, в каком-то смысле она, сама того не ведая, изучает жизнь (а не мир сам по себе). Если же учесть, что Шелер понимает жизнь как воплощенное существование, то весь мир науки становится относителен к телу и его бытийной организации.

В четвертом разделе главы «Понятие науки в философии Макса Шелера» дан анализ основных представлений немецкого философа, касающихся проблемы науки и научного познания, осуществлена сравнительная характеристика взглядов Шелера с воззрениями других исследователей на феномен европейской науки и техники. Анализ теории науки Макса Шелера позволяет утверждать, что наука, с одной стороны, вырастает из онтологии мыслителя, из его учения об уровнях относительности наличного бытия предметов, а с другой стороны, – что характерно для позднего этапа творчества Шелера – из его социологии знания. Таким образом, оба подхода к толкованию феномена науки – социологический и априорно-рациональный – у Шелера дополняют друг друга: социологическая интерпретация не релятивизирует сама по себе научные достижения, а рационалистическая – не отменяет факта исторической и социальной обусловленности развития института науки.

Согласно Шелеру, генезис науки не может быть исключительно объяснен обращением к логике. Механистическая картина мира, вопреки всем усилиям представителей неокантианства, утверждает Шелер, возможна не потому, что представляет собой единственный гарант логической непротиворечивости научных результатов, но потому, что свой исток она обнаруживает в том опыте мира, который свойствен живому существу. В основании науки, даже если она и предполагает высокую степень моделирования и идеализации физических процессов (идеальный газ, идеальная жидкость, идеальное тело и т. д.), лежит пространственно-временной перцептуальный опыт и те предметности, которые оказываются коррелятивными всеобщим структурам данного опыта, и являются, настаивает Шелер, научными предметами.

Подобная связь науки и «жизни» предоставляет возможность по-новому взглянуть на феномен научного знания, поскольку не только закладывает основы совершенно оригинального наукоучения, к сожалению, систематически не развитого в философии Шелера, но и дает в руки исследователя метод постижения жизни и жизненных феноменов. Если верно, что предметы науки относительны к жизни и, значит, «отражают» жизнь и ее явления, то верно и то, что анализ феномена науки может сделать доступными и сущностные определения жизни. Говоря феноменологическим языком, наука и жизнь находятся в учении Шелера в отношениях ноэтико-ноэматической корреляции, где ноэматическому, предметно-смысловому слою феноменов науки соответствует определенный ноэзис, то есть в данном случае – специфический для жизни способ структурирования и репрезентации содержаний мира.

Таким образом, отнюдь не рассудок, мышление или чистое cogito являются, по Шелеру, трансцендентальными условиями «мира», но только живой, воплощенный субъект. Данная связь витального и научного в учении Шелера, несомненно, дает возможность рассматривать феноменологию жизни (как, впрочем, и феноменологию тела) в качестве своеобразной региональной онтологии – онтологии мира и его данностей.

При этом в учении Шелера о генезисе европейской науки речь идет об определенной системе витальных ценностей, выраженных и воплощенных в соответствующем этосе социальной группы или класса. У Шелера можно выделить, по крайней мере, два источника формирования научного знания в Новое время. Во-первых, становление науки, согласно Шелеру, инициируется и направляется позитивной идеей человеческой власти и человеческой свободы; во-вторых, – отрицательной идеей контроля и практической пользы. Если за первой идеей стоит здоровая ценность утверждения жизни и наращивания ее мощи, то интересы второй идеи «представляют» и «лоббируют» упаднические формы жизни. Наука, таким образом, представляет собой, по Шелеру, противоречивое единство духа жизни и духа смерти – тема, которая получит новое освещение в антропологии философа.

Ведущая роль в становлении западноевропейской науки отводится Шелером буржуа и буржуазной морали. Именно возникновение в границах европейской ойкумены особого социального типа – буржуа – привело к тому, что в сфере мышления возобладала идеология, вызывающая потребность «управлять природой, обществом и человеческой душой». Этот новый для Европы этос характеризуется, – отмечает Шелер, – последовательным игнорированием и отодвиганием на второй план любых метафизических устремлений и установок, замещая их утверждаемой ценностью труда и экономии. Не созерцательность, а действие, не философское удивление фактом бытия, а практический расчет становятся ведущими мотивами человеческой деятельности в эту эпоху. Таким образом, наука приходит на смену метафизике не в результате – как это часто изображается в истории философии – трансформации «эйдетических парадигм», но, прежде всего, – полагает Шелер, – вследствие изменения господствующего социального типа и свойственной ему системы ценностей. Именно ресентиментная установка, присущая буржуазному этосу, приводит к механической стагнации жизнедеятельности и, как результат, – к механистической картине мира и природы, являющейся «интеллектуальным символом восстания рабов в морали».

Таким образом, последовательное рассмотрение философии науки Макса Шелера позволяет сделать вывод о внутреннем содержательном родстве его социологического и феноменологического подходов к изучению сущности новоевропейской науки. Именно понятие жизни является в учении Шелера тем объединяющим центром, в котором сходятся столь различные, на первый взгляд, траектории его мышления.

Во второй главе диссертации «Феноменология жизни в антропологии Макса Шелера» анализируются историко-методологические предпосылки философской антропологии Макса Шелера, рассмотрены феноменологические аспекты антропологического учения немецкого мыслителя, изучаются феноменологические приемы его исследования. В первом разделе второй главы «Исторические и методологические предпосылки антропологии Макса Шелера» предложен метод интерпретации антропологии М. Шелера (сочетание ретроспективной и проспективной техники чтения антропологических работ мыслителя), рассмотрены историко-философские и методологические предпосылки его антропологии.

Известная эклектичность антропологии Макса Шелера, сочетание в одном дискурсивном пространстве разных в методологическом и идейном отношении систем мысли особо остро ставят проблему континуальности философского метода Макса Шелера. Кроме того, активно используемые Шелером в антропологии данные естественных наук, постоянные ссылки на исследования в области биологии, психофизиологии, этологии требуют определенной легитимизации феноменологического метода. В этой связи следует учитывать следующее:
– во-первых, наука, на которую опирается в своих изысканиях Шелер, не имеет никакого отношения к установкам классического механистического естествознания времен Декарта и Ньютона с ее идеалами достоверности и характерным для нее противопоставлением души и тела;
– во-вторых, как раз в противоположность подобной науке, Шелер исходит из принципа единства психофизической жизни и онтологического тождества психических и физиологических процессов в организме.

Необходимо отметить, что антикартезианская направленность размышлений Шелера вполне укладывается в русло общих тенденций европейской культуры конца XIX-начала XX века. Именно тогда бои за правильный метод наук о духе привели к тому, что во многих областях знания наряду с объективирующими методами стали применяться также и «понимающие», имманентные способы проникновения в предмет, а все науки стали соответственно подразделяться на «описательные» («понимающие») и «объясняющие». Элементы подобной «понимающей», или «описательной» феноменологии, легко обнаруживаются в антропологических работах Макса Шелера. Особенно убедительно данная феноменология проявляется в теории интерсубъективности Шелера и в его критике количественных методов анализа. Поскольку же многие современные Шелеру биологические исследования также опирались на методы «понимающего» изучения предмета, это давало Шелеру право, с одной стороны, не только видеть в их лице естественных союзников в области изучения жизни, но, с другой стороны, использовать результаты подобных исследований в своей работе.

Таким образом, можно утверждать следующее. Феноменологический подход Шелера убедительно демонстрирует, что феномены жизни обладают совершенно особой природой, и потому наряду с естественнонаучными (хотя и не картезианскими) методами объяснения реальности можно и нужно применять понимающие, дескриптивные способы ее постижения. При этом допущение, что сама по себе феноменология не исключает применение методов естествознания, но, скорее, воспринимает их как альтернативные и равноправные способы проникновения в природу живого, как раз находит себе методологическое обоснование у Шелера в утверждаемом им тезисе психофизиологического единства жизни. Антропология Шелера представляет собой сочетание феноменологических и нефеноменологических подходов к объяснению явлений жизни и человека.

Второй раздел второй главы «Феноменологические аспекты антропологии Макса Шелера: philosophia prima» посвящен анализу основных категорий философской антропологии Макса Шелера, выявлению феноменолого-онтологических оснований его антропологического учения.

Базовыми категориями философской антропологии Макса Шелера являются жизнь и дух. При этом человеческое бытие осмысляется Шелером в свете фундаментального онтологического конфликта между духом и жизнью, а сам человек предстает у Шелера ареной космической борьбы между рациональным и иррациональным, витальным и духовным. Раскрывая смысл указанного дуализма и антагонизма духа и жизни, Шелер выступает одновременно как феноменолог и как метафизик.

Собственно феноменологическая постановка вопроса связана у Шелера с рассмотрением природы темпоральности сознания, которое по ряду позиций оказывается близким учению А. Бергсона. Обобщая результаты феноменологических исследований, Шелера следует выделить ряд принципиальных онто-феноменологических положений.

Во-первых, именно жизнь – как поток переживаний – является в учении Шелера единственным источником темпоральности духа. Солидаризуясь в этом пункте своей философии с Бергсоном, Шелер утверждает, что любая темпоральность привносится в сферу духа только жизнью, то есть тем началом, бытие которого имеет временной, процессуальный характер.

Во-вторых, Шелер не раз подчеркивал, что сознание времени и пространства как «пустых» трансцендентальных форм опыта возможно только для человека, как существа, имеющего, в отличие от животных, постоянный избыток неудовлетворенных влечений по сравнению с удовлетворенными. В этом смысле именно желание, согласно Шелеру, конституирует модальности времени, поскольку желать – значит различать «настоящее» и «будущее» как «лишенность» и «возможное наполнение». Таким образом, не поток переживаний в качестве процесса конституирует время, но лежащий в его основании жизненный порыв как бесконечная «нужда» и стремление детерминирует саму сменяемость переживаний.

В-третьих, упомянутые «пустота» времени и пространства, о которых ведет речь Шелер, являются следствиями вытесняющей и сублимирующей деятельности духа и в этом качестве маркируют собой тот самый глубинный уровень взаимодействия жизни и духа, на котором завязывается у Шелера история сущего как сущего.

Таким образом, следует отметить, что проводимое Шелером во многом позитивистское различение жизни и духа в антропологии, имеет, тем не менее, вполне эксплицируемые онто-феноменологические основания, которые становятся явными при привлечении широкого круга «неантропологических» работ Макса Шелера. Кроме того, анализ поздних работ немецкого философа позволяет говорить о наличии в его учении попытки виталистического обоснования ряда категорий познания. Хотя систематически и невыраженная данная попытка лишний раз подчеркивает особое значение феноменологии жизни в творчестве Макса Шелера.

В третьем разделе второй главы «Феноменологические аспекты антропологии Макса Шелера: philosophia secunda» дальнейшим образом анализируется содержание антропологии Макса Шелера, раскрываются особенности и границы феноменологического метода в его антропологических исследованиях.

Выделяемый Шелером ряд психических сил и способностей, составляющий логический объем понятия живого (чувственный порыв, инстинкт, ассоциативная память, практический интеллект), образует в его антропологии не просто своеобразную телеологическую структуру, дающую возможность априорных усмотрений и дедукций, но ряд, складывающийся в некоторую последовательность ступеней, в некоторый эволюционирующий ряд. При этом последовательное соотнесение идеи лестницы бытия, представленной в ранних феноменологических работах Шелера («структура относительности наличного бытия видов предметов образует некое царство ступеней»), и идеи последовательности ступеней в антропологических работах мыслителя дает возможность установить несомненное типологическое сходство данных идей. Это позволяет, в свою очередь, говорить о преемственности различных этапов творчества немецкого мыслителя. Также и оппозиция жизни и духа, характерная для антропологии Шелера, в определенном смысле «прочитывается» в его феноменологических построениях.

Таким образом, антропологию Макса Шелера можно рассматривать как своеобразный вариант развития и уточнения феноменологической позиции. Антропологическое понятие жизни при таком подходе оказывается детализацией и позитивной проекцией феноменологического тезиса о жизни как воплощенном существовании и ноэтическом корреляте мира пространственно-временных фактов. Антропология здесь проясняет феноменологию, а последняя, в свою очередь, служит онтологическим основанием вполне позитивистских антропологических размышлений.

В четвертом разделе второй главы «Учение о Боге и человеке в философии Макса Шелера» проанализированы философско-религиозные представления Макса Шелера, обсуждены вопросы типологии его антропологического учения.

Анализ религиозных идей антропологии Шелера позволяет констатировать, что в них возрождается прежняя, идущая от Спинозы, немецких мистиков и Гегеля, идея сообусловленности и связанности божественного и человеческого. Бог в поздней философии Шелера утрачивает классические атрибуты трансцендентной причины творения и понимается как имманентный принцип становления мира, как возрастающее взаимопроникновение духа и порыва. В этом пункте Бог философов у Шелера явно одерживает верх над Богом Авраама, Исаака и Иакова, а «религия метафизики» над «метафизикой религии». В то же время изучение творчества Макса Шелера дает право утверждать, что религиозные взгляды немецкого мыслителя по существу всегда имели философский, феноменологический источник. Указанное влияние феноменологии прослеживается как на уровне терминологического использования традиционных феноменологических понятий (например, идеи «Священного», которое Шелер заимствует у Р. Отто), так и в целом ряде феноменологических приемов и ходов мысли. К числу последних, в частности, следует отнести:
– возможность интуитивного познания природы Божественного, на которой настаивает Шелер;
– исследование религиозных актов, в которых даны проявления Божественного;
– опыт доказательства бытия Бога, фактически повторяющий ход мысли Декарта и отправляющийся от эйдетической сферы сознания;
– феноменологическое исследование ценностно-эмоциональной сферы сознания как открывающей доступ к мирам Священного.

Следует также отметить, что в некоторых существенных моментах философия Шелера обнаруживает очевидные параллели с русской религиозной мыслью (например, с Н.А. Бердяевым, Вл. Соловьевым, С. Н. Трубецким, П. А.Флоренским, С. Л. Франком), равно как и с восходящей к Августину западной мистической традицией. Подобная связь, прежде всего, прослеживается в этике Шелера и в его философии любви. Именно любовь у Шелера выступает тем первопринципом и «острием духа», который не только определяет развитие личной судьбы человека, но и направляет весь процесс космической драмы и человеческой истории. Для Шелера человек – это «Ens amans» (любящее бытие), а не «ens cogitans» (мыслящее бытие).

На основании проведенных исследований в диссертации определено место антропологических идей Шелера в общем контексте философских учений о человеке XX века. В этом отношении известная дифференция эссенциального и экзистенциального (феноменологического) дискурсов дает хорошую возможность проблематизировать и одновременно прояснить характер антропологического учения Макса Шелера. Вопреки однозначному маркированию философии Шелера в качестве ессенциального дискурса (С.С. Хоружий) в диссертации обоснован переходный характер его антропологии, что предполагает одновременное осмысление бытия человека в терминах экзистенциальной событийности и в категориях ессенциального способа философствования.

В заключении диссертации подведены основные итоги исследования, сформулированы выводы, намечены перспективы дальнейшей разработки проблемы. Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы: - равнительный анализ ранних текстов Макса Шелера по феноменологии и теории познания, социологии, а также исследований, посвященных вопросам европейского национализма и духовного единства Европы, и работ позднего этапа творчества мыслителя (преимущественно по философской антропологии) позволяет говорить о наличии методолого-тематической преемственности различных периодов творческой биографии немецкого философа;
– основной гносеологической доминантой философии Шелера является метод интуитивного созерцания сущностей, который в историко-типологическом отношении маркирует раннюю стадию развития феноменологического движения и часто именуется реалистической феноменологией. В дальнейшем, впрочем, наряду с указанным феноменологическим рассмотрением реальности Шелер использует и другие приемы постижения действительности;
– именно феноменология жизни может выступать той эвристической моделью, которая позволяет «перебросить мостик» от ранней философии Шелера к его поздним работам по философской антропологии.

В свою очередь, анализ понятия жизни в учении Макса Шелера позволил утверждать следующее:
– интуитивный характер постижения жизни остается константным на разных этапах творчества Шелера;
– идея жизни носит априорно-материальный характер;
– сущность жизни раскрывается Шелером в терминах ноэтико-ноэматической корреляции;
– по отношению к совокупности живых организмов жизнь в учении Шелера может рассматриваться как вариант региональной онтологии;
– онтологическую основу феноменологии жизни Макса Шелера составляет принцип иерархии уровней бытия;
– философская антропология Макса Шелера в целом и его феноменология жизни в частности дают возможность несубстанциалистской интерпретации человека, позволяют рассматривать его антропологическое учение как занимающее промежуточное положение между ессенциальным и деятельностным подходом к человеку.

Основные положения диссертации представлены в следующих публикациях общим объемом 1,2 печатных листа.

1. Stanislav Simakov. Phenomenological sources of the anthropological ideas of Max Scheler // Russia and Phenomenological Tradition. Proceedings of the international conference. Saint-Petersburg, St. Petersburg School of Religion and Philosophy, 2005. – 0,2 п.л., С.165 – 170

2. Симаков С.Ю. Феноменологические аспекты антропологии Макса Шелера // Credo new. Теоретический журнал. СПб., 2005. № 3(43). – 0,5 п.л., С. 98 – 113

3. Симаков С.Ю. Феноменология детства // Философия образования и мир детства: Материалы XI Международной конф. «Ребенок в современном мире. Государство и дети». СПб.: Изд-во СПбГПУ, 2004. – 0,1 п.л., С. 196 – 198

4. Симаков С.Ю. Проблема феноменологии жизни в антропологии Макса Шелера // Вестник молодых ученых. № 7. Культура и искусствоведение. СПб., 2005. № 2. – 0, 4 п.л., С. 80 – 84

 
« Пред.