Меню Содержимое
Главная arrow Тезисы arrow Дорофеев Д.Ю. Шелер и Бахтин: опыт развития философской антропологии
Дорофеев Д.Ю. Шелер и Бахтин: опыт развития философской антропологии Печать

Дорофеев Д.Ю.              Шелер и Бахтин: опыт развития философской антропологии[1].

Михаил Бахтин (1895-1975) является одним из самых известных среди европейских философов русским мыслителем; в течение последних 20 лет его международная библиография включала больше двух тысяч работ. Но я не могу найти среди этих статей и монографий отдельного исследования об взаимосвязи философских представлений Бахтина и Шелера(1874-1928), являющегося основателем немецкой школы философской антропологии (Plessner, Gehlen). А ведь философская антропология Шелера была очень существенной для развития Бахтина. Когда у меня была  возможность говорить с Манфредом Фрингсом , наиболее авторитетным исследователем Шелера в мире, который прошел школу феноменологии и общался с Хайдеггером (к сожалению, он недавно умер), то в перерывах между заседаниями "Max-Scheler-Gesellschaft 2005”  в Триере (Германия), он указал мне на важность и продуктивность  исследований взаимосвязей между Максом Шелером и российской философией. И я попытался, в том числе благодаря поддержанному РГНФ проекту «Макс Шелер и Россия», осуществить  эту задачу. Сейчас я хочу коротко ее наметить в контексте взаимосвязей философской антропологии Бахтина и Шелера[2].

Бахтин был очень тесно связан с немецкими философскими традициями. Согласно его поздним признаниям,  он читал на немецком языке “Kritik der reinen Vernunft” уже в  13 лет, был очарован Ницше , анализировал неокантианскую  школу Марбурга, особенно Когена (который, вместе с  Марбургской школой в целом, был очень популярен в российской философской жизни 10-х годов XX c.). Но  более активным и глубоким этот интерес становится с 1918 г., когда была сформирована так называемая «невельская философская школа»  (Бахтин, Пумпянский, Каган, Юдина), в которой исследовались классические и современные философские проблемы Канта, Гуссерля, Когена – и Шелера. В своих ранних работах Бахтин использовал феноменологический метод в перспективе индивидуальности, подчеркивая такие концепты как жизнь, ответственность, любовь, Другой, личность, эмоции, действие,  ets. Считаю, что феноменологическая аксиология Бахтина была частично определена Шелером, его пониманием порядка ценностей, работами по феноменологии любви и ненависти, а также важным сочинением «Формализм в этике» .

В 1924 Бахтин приехал  в Ленинград, и он начал развивать  социологический подход, критикуя европейский витализм, концепцию “Einfuhlung”, биологическое понимание жизни  – например, Бергсона, Джеймса, Дриша, Фрейда. О Фрейде он написал (совместно с М. Волошиновым) в 1927 отдельную книгу, в которой он отметил Шелера как основного современного немецкого философа, одного из главных представителей феноменологического движения. Шелер имел  значение в это время не только для Михаила Бахтина – например, появляется в 1926 г. серьезная и вообще первая статья в России, полностью посвящая Шелеру,  напечатанная   Гр. Баммелемв 1926 год  в журнале “Под знаменем марксизма” с названием “Макс Шелер, католицизм и движение рабочего класса” (с ней можно ознакомиться на сайте Российского общества Макса Шелера, посвященного теме «Макс Шелер и Россия»: www.max-scheler.spb.ru); и старший брат М. Бахтина, Николай Бахтин, написал рецензию под названием “Пять Идей”, посвященную статье Шелера “Человек и история”. И Бахтин, который отмечает  также в примечании такие работы Шелера, как “Phenomenologie und Theorie der sympathiegefuhl” и “Vom Ewigen im Menschen”; также он пишет (это важно для нас), что он хочет написать книгу “Философская мысль в современной Европе”, и она должна включать отдельно часть о Шелере. К сожалению, эта книга так и не была написана.

В 1925-1928 гг. Бахтин  обращает внимание на философскую антропологию Шелера . Я нашел в информацию в архиве, что после его ареста в 1928, в процессе допроса Бахтин признался на  допросе, что у него были некоторые лекции, отдельно посвященные Шелеру, и главные темы этих лекций были связана с проблемой признания и исповеди, открытости одного человека к Другому, жизни и  любви.  Согласно Бахтину, шелеровское понимание признания состоит в открытости себя перед Другим и главной ценностью жизни может признаваться только любовь. Шелер был коллегой для Бахтина в его критике “теоретического сознания” и “гносеологической установки” и в  утверждении ценности  эмоциональной, сочувствующей и переживающей мысли (Erlebnis); Бахтин написал об этих проблемах в  работе “К философии поступка”. Мы должны помнить бахтинский вклад в философскую интерсубъективность, исследования проблем развития философской антропологии в России, диалога, взаимосвязей «Я»  и "Другой". Для Шелера эти вопросы также были центральными, наскольку мы можем понять, читая  его работы о “sympathiegefuhl” и “ materiale Wertethik” (глубоко анализируют центральное значения проблематики интерсубъективности у Шелера Манфред Фрингс в главе второй своей известной книги “ The mind of Max Scheler” и классической статьи А. Шютца). И абсолютно логично, что  в своей  всемирно известной книге о Достоевском Бахтин развивает эти шелеровские идеи, представленные в контексте русского опыта понимания персонализма, и он ссылается на Шелера как философа, преодолевающего монологические принципы немецкого идеализма. 

И в более поздних работах, размышляя о проекте философской антропологии, Бахтин учитывает    опыт и уроки понимания человека у Шелера. И мы должен это помнить,  анализируя  взаимодействия Бахтина и Шелера для понимания перспектив развития современной философской антропологии.

 



[1] Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках развития проекта по созданию информационной системы «Макс Шелер и Россия», проект №08-03-12-137в.

 

 

[2] Нами была написана большая статья на эту тему «Значение философской антропологии Макса Шелера для ранней философии Михаила Бахтина», которая была напечатана в : Философские науки, 2009б №7, С.72-89.

 
« Пред.   След. »