Меню Содержимое
Главная arrow Публикации arrow Марков Б.В. Проблема человека в современной России
Марков Б.В. Проблема человека в современной России Печать

Б.В. Марков

Проблема человека в современной России[1].

 

Стоит обратить внимание и на трансформацию дискурсов о человеке, которая происходит на постсоветском пространстве. Должна философия изменять мир или стоять в стороне, чтобы заниматься рефлексией, это нерешенный вопрос. Но стоит помнить о той цене, которую человечество платило за воплощение философских утопий. А утопией остается любая концепция, которая не прошла стадию критической рефлексии – разбирательства как ее теоретической консистентности, так и пользы и вреда ее практических последствий для общества.

В недавно опубликованной книге Е.В. Золотухиной–Аболиной систематизированы материалы, опубликованные в период становления философской антропологии в России [2].  Вместе с тем, в ней упомянуты не все основополагающие работы. Одна из первых и лучших работ по социальной антропологии написана В.С. Барулиным.[3] В отличие от весьма туманных фантазий философов о трансцендентальной природе и сущности человека, здесь весьма внятно раскрывается человеческий характер социальной, экономической, хозяйственной жизни. Вместе с тем, романтика времени сказалась в том, что автор не видит противоречия в развитии свободной индивидуальности и сохранении государственных добродетелей человека. Сегодня проект социальной антропологии нуждается в радикальном обновлении. С одной стороны, кажется необходимым сохранение ориентации на общество и культуру при определении сущности человека. С другой стороны, необходимо критически отнестись к тенденции индивидуализма, который бурно расцветает на поле нынешней постмодернистской экономики. Выход заключается в реабилитации традиционных укладов и форм жизни. Участие в этом процессе экономистов, социологов, культурологов представляется весьма важным, так как от философских деклараций дело следует довести до построения такой модели общества, где бы реальная и виртуальная экономика сочетались с традиционными антропологическими характеристиками родового человека.  

П.С. Гуревич с одной стороны, определяет философскую антропологию как философию человека. С другой стороны он проводит резкую демаркационную линию между ними и связывает становление этой дисциплины с историзмом Вико. Различные дискурсы о человеке он классифицирует в зависимости от того, какому медиуму отдается предпочтение в социальных коммуникациях: Бог, природа, социум, человек.[4]

Интересная исследовательская программа социальной антропологии была заложена Ю.Н. Емельяновым. Ее основу составляют достижения западной культурной антропологии, которые критически и творчески воспринимаются авторами в контексте российских реалий. Хотя они обозначают свою работу как критико-рефлексивную, в ней содержится целый ряд позитивных идей, составивших основу отечественной социально-культурной антропологии. Достоинство предлагаемого подхода видится в отказе от узко инструментального понимания природы современного социальной реальности. В отличие от большинства российских гуманитариев, считающих современный социум лишенным гуманистической составляющей, авторы полагают, что социальная реальность остается коммуникативной по своей природе и поэтому взаимоотношения людей не только объективируются, но  и очеловечиваются.[5]

России нужны передовые технологии и, прежде всего, не только научно-технические, но и воспитательно-образовательные. Для их создания необходимо описать и восстановить весь, так сказать, "технопарк", при помощи которого наши предки воспитывали своих сыновей и дочерей, выносивших тяжелый груз социальных, семейных человеческих обязательств. Разумеется, прежде всего, внимание обращается к православию, которое целое тысячелетие формировало и пестовало тела и души русских людей. А.А. Корольков разрабатывает проект "духовной антропологии", опирающийся на традиции православия. "Духовность – это проявление устремленности к совершенному, идеальному, целостному. Духовность преодолевает утилитаризм, чисто практическое, точнее - прагматическое, бытие человека. Духовность рассматривалась в русской религиозной философии как метафизическое ядро человека. Самое существенное в духовной жизни –  искание Бесконечного, Абсолютного, Идеального."[6] Образец духовной жизни автор находит в христианстве. Свою задачу он видит в восстановлении традиции христианского воспитания, опирающегося на идею богоподобия человека. "Духовное самоопределение и возмужание Руси, России происходило на основе христианства, поэтому основой духовной антропологии с необходимостью должно оставаться христианство, православие."[7]  

Н. В. Омельченко  придерживается мнения, что философская антропология должна строиться на гуманистических основаниях. Автор защищает понятие души, определяя ее как совокупности (внутренних и внешних) устойчивых универсальных отношений человека с миром. Развивая рафинированную концепцию бессмертия души, автор полагает, что смысл человеческого существования заключается в укреплении своего бессмертного, богоподобного начала. Светская теология определяется им как философия, которая изучает религию, ее постулаты, образы и символы для прояснения подлинного облика бытия и человеческого существования.[8]

В. Д. Губин и Е. Н. Некрасова реконструируют проект человека, сформировавшийся в ходе антропологического поворота в начале ХХ столетия ((Шелер, Бубер, Плеснер, Гелен), и дополняют его психоанализом (Фрейд, Юнг, Фромм), а также идеями постмодернистских мыслителей (Делез). Достойное место в книге нашли идеи русских мыслителей.

Философская антропология определяется авторами как наука о сущности и сущностной структуре человека, о его основных отношениях:  к природе, обществу, другим людям, к самому себе, по его происхождении, о социальных и метафизических основаниях его существования, об основных категориях и законах его бытия. В качестве основополагающих феноменов человеческого бытия представлены любовь, творчество, счастье, уд, игра, смерть и смысл жизни. Авторы предлагают и собственный проект «живого человека», согласно которому быть человеком значит быть живым: «Это особенно относится к философски мыслящему человеку, который должен постоянно преодолевать настоящее, вырываться из его оков, из его стереотипов, из огромного количества усыпляющих и успокаивающих своей массивностью и надежностью знаний, которые существуют в каждую эпоху, из сложившегося представления о жизни. Надо быть судьей всему тому, что сложилось, затвердело и омертвело.»[9]  

Примером трансформации постмодернисткого дискурса в России можно считать работу С.П. Гурина, где критикуется классический образ "человека вообще", относительно которого предполагается, что это мужчина-европеец в расцвете лет, среднего достатка и свободной профессии. Главными его достоинствами, которые культивируются образованием, являются разумность, моральность, свобода и независимость. С.П. Гурин утверждает, что в действительности ни один конкретный человек не соответствует классической норме. Поэтому все люди, так или иначе, проявляют элементы маргинальности.[10]  Вместе с тем в отличие от французских постмодернистов, указывавших на позитивные функции маргинального опыта, С. П. Гурин вписывает его в широкий контекст христианской традиции. Таким образом, он устанавливает преемственность с практиками юродства, в которых он видит шанс к реальному преображению или спасению.[11]

В большинстве работ по философской антропологии присутствует ностальгия по традиционным, будь то педагогическим или религиозным практикам. Возможно, общество продолжает существовать на какой-то иной основе, нежели людское согласие. Ориентация на старые медиумы истины и морали не позволяет разглядеть новые формы взаимосвязи людей в общественное целое.

 

 



[1] Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках развития проекта по созданию информационной системы «Макс Шелер и Россия», проект №08-03-12-137в.

 

[2] См.: Золотухина–Аболина Е.В. Философская антропология. М. – Ростов на Дону. 2006.

[3] Барулин В.С. Социально-философская антропология. М., 1994.

 

[4] Гуревич. П.С. Философская антропология: опыт систематики. Вопросы философии. 1995, №8. с. 101

[5] Культуральная антропология. СПбГУ. 1996

[6] Корольков А.А. Антропология и кризис духовности. // Антропологический синтез. СПб. 2001. С. 4

[7]  Там же. С. 12

[8] Омельченко Н. В. Опыт Философской антропологии. Волгоград 2005. С. 39

[9] Губин В., Некрасова Е. Философская антропология. М., 2000. С. 217  

[10] С. П. Гурин. Проблемы маргинальной антропологии. Саратовский университет. 1999. С. 8

[11] Там же. С. 15

 
« Пред.   След. »