Меню Содержимое
Главная arrow Публикации arrow Дорофеев Д.Ю. Эмоции и чувства в современных философско-антрополо гических исследованиях
Дорофеев Д.Ю. Эмоции и чувства в современных философско-антрополо гических исследованиях Печать

Дорофеев Д.Ю. Эмоции и чувства в современных философско-антропологических исследованиях.[1]

 

В настоящей статья мне хотелось бы разобрать и проанализировать рецепции  современной европейской философии феноменологической и философско-антропологической проблематики эмоций и чувств на одном примере . Для этого я решил остановиться на недавно вышедшей книги молодого испанского философа Ингрид Вендрелл Ферран «Эмоции. Чувство в реалистической феноменологии» (Ingrid Vendrell Ferran. Die Emotionen. Gefuhle in der realistischen Phanomenologie. Akademie Verlag. 2008). Для этого у меня было несколько оснований.

Во-первых, несмотря на мировые процессы глобализации, необходимо честно признать, что в области современных философских исследований между Россией и западноевропейскими странами существует если не «железный занавес», то определенный туман, благодаря которому мы очень мало знаем друг о друге. А ведь возможность коммуникации в сфере деятельности работы мысли между разными философскими школами, культурами и традициями, включающая в себя возможность восприятия, оценки, критики, переработки усвоенных положений, является непременным залогом продуктивного развития философии. И, конечно, нам, российским философам, хотелось бы узнавать о работе наших европейских коллег не через десятилетия, а в современном контексте ее появления, во всей динамике и проблематичности ее зарождения. И в этом нам могут помочь не уже ставшие классическими философские труды знаменитых и состоявшихся авторов – их знание просто необходимо для профессиональной компетентности, – но и работы молодых ученых, подчас непроизвольно воплощающие общие тенденции современной мысли, несущие в себе интересные перспективы, формирующие новые горизонты. И если немецкая философская литература заслуженно имеет больше шансов быть воспринятой в силу известного  приоритета Германии в отношении философии, то другие европейские регионы более ущемлены в этом отношении, более недоступны российскому читателю (даже в том случае если он имеет возможность чтения на языках оригинала). Поэтому я хотел бы расширить наше знание об испанской философии, и обзор указанной книги должен помочь в этом; а тот факт, что ее автор, испанка по происхождению и гражданству, написала ее не на своем родном языке, а на немецком еще раз подтверждает статус последнего в качестве основного, наряду с древнегреческим, философского языка (а также то, что в современной Германии отношение к новейшим философским разработкам и к самой философии продолжает оставаться, пожалуй, самым уважительным и внимательным среди всех стран Старого Света – ведь проблема нахождения издателя и издательства, готовых напечатать философскую работу, существует не только в России).

Во-вторых, меня привлек философско-антропологический аспект, наряду с феноменологическим, проблематики эмоций. Как известно, фундаментальное и основополагающее значение эмоций для современной философии открыл Макс Шелер в своем самом известном произведении «Формализм в этике». Эмоции вышли из под тени  рассудка, много веков главенствующего (а зачастую и подавляющего, цензурирующего все, отличное от его правил) и стали рассматриваться не просто как отдельная форма человеческой феноменальности, но и как самостоятельная и даже основополагающая форма человеческого познания и бытия. Эмоциональное априори, материальная этика ценностей, культура сердца, ordo amoris, человеческая личность – эти понятия послужили фундаментом для формирования претензий философской антропологии как «первой философии». И пусть Шелер лишь наметил контуры этих претензий, и его планы по претворению этих контуров во многом должны нами оцениваться критически – ведь философскую антропологию как направление философской мысли нельзя отождествлять с специфической ограниченностью немецкой школы философской антропологии, основателем которой был Шелер, а продолжателями Плеснер, Гильдебрандт, Гелен, – но тем не менее возможности развития в этом направлении продолжают оставаться перспективными и продуктивными. Подтверждением этому являются продолжающиеся издания книг, посвященных философской антропологии – достойные продолжатели того апогея  этой дисциплины, который был в 50-60 годах. Именно в это время стали одна за другой выходить книги под названием Philosophische Anthropologie таких авторов, как Ландманн, Ротхакер, Хенстенберг, Лансберг, Финк и др. Одной из последних можно назвать книгу Герхардта Арлта (Gerhard Arlt, Philosophische anthropologie, Verlag J.B.Metzler Stuttgart\Weimar, 2001). Также одним из свидетельств интереса к философской антропологии в наше время является появление не так давно целой издательской серии «Философская антропология» под редакцией Ганса Петера Крюгера (Hans-Peter Kruger) и Гезы Линдеманн(Gesa Lindemann), а  ежегодный международный журнал по философской антропологии, посвященный той или иной теме – так, в 2008 году он был посвящен Плеснеру( Expressivitat und Stil. Helmuth Plessners Sinnes und Ausdruckphilosophie. Jahrbuch fur Philosophische Anthropologie, Bd.1, Hrsg. Bruno Accorino, Matthias SchloBberger. 2008). В этой серии вышли такие интересные книги, как сборник работ европейских философов на тему «Философская антропология в 21 веке», книга Матиаса Шлосбергера «Опыт другого», международный ежегодник работ по современным проблемам философской антропологии и т.д.; в этой же серии, шестым томом, была напечатано и произведение Ингрид Ферран.

В-третьих, меня заинтересовал сам философский подход Ингрид Ферран. С этой молодой девушкой, проходящей в то время стажировку в берлинском университете, я познакомился в 2007 году на очередном заседании «Международного общества Макса Шелера», проходящего в Дрездене, в стенах Технического университета. Надо сказать, что это общество, хотя и не столь известное и обширное, как, например, кантовское или ницшевское, с 1993 года регулярно, раз в два года, проводит свои заседания. Посвященные той или иной теме, и эти собрания выполняют важную функцию консолидации европейских философов, интересующихся Максом Шелером и, шире, философской антропологией. Президентом этого общества вначале был такой известный немецкий философ, переехавший в США, как Манфред Фрингс – без сомнения, наиболее авторитетный и уважаемый исследователь Шелера в мире. К сожалению, он сейчас находится уже в преклонном возрасте и поэтому смена в руководстве общества происходит чаще, чем это было бы нужно. И вообще многие уважаемые члены этого общества – такие, как Хенкманн, Габель, Леонарди – уже, что называется, в летах, и хотя новое поколение тоже имеет место быть (кроме автора настоящей статьи также можно назвать таких сравнительно молодых европейских философов, как, например Зепп или Бермес), но не мешает задуматься и о более активном вовлечении «молодой крови».  И Ингрид Ферран очень показательный в этом смысле пример. Молодая, амбициозная, хорошо образованная, знающая изнутри культуру и проблемы немецкой философии она способна актуализировать и активизировать распространение проблематики философской антропологии в Европе. Общение с ней для меня было очень поучительно и дало продуктивный опыт, так что когда я готовил к изданию книгу «Философия и философская антропология Макса Шелера», в которой представлен систематический и целостный анализ немецкого философа как современными отечественными, так и европейскими философами я ни минуты не колебался в предложении ей написать обзорную статью о традициях и современном состоянии философской антропологии в Испании; надеюсь, эта книга, первая такого рода в России и закрывающая зияющий пробел в отечественной философской литературе в области истории современной философии и философской антропологи, издание которой несколько задержалось по российским объективным причинам,  скоро выйдет в свет.

Итак, теперь хотелось бы подойти ближе к самой книги. Как видно, из подзаголовка тема историко-философского исследования связана с так называемой «реалистической феноменологией». Надо сказать, что хотя за последние 15 лет феноменологические тексты были представлены в России довольно сносно. Правда, это в первую очередь касалось самого основателя феноменологии, Эдмунда Гуссерля, у которого были переведены и изданы такие важные книги, как первый том «Логических исследовании», «Идеи к феноменологии и феноменологической философии», «Картезианские размышления», «Кризис европейских наук и трансцендентальная философия», не говоря уже об отдельных курсах лекций, таких как «Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени», «Идея феноменологии», «Основные проблемы феноменологии» и др. Феноменологические же произведения первых его учеников, многие из которые составили так называемый «мюнхенский феноменологический круг»( интересующихся спецификой мюнхенской феноменологии можно порекомендовать следующее издание  Ave-Lallemann  в: Die Munchener Phanomenologie. Vortrage des internationalen Kongresses in Munchen, 13-18 April 1971, Hrsg. Ave-Lallemann  E, .Gladiator R, Kuhn H ,  Den Haag 1975 ; также интересная ее работа об во многом принципиально различных путях развития фрайбургской, во главе с Хайдеггером, и мюнхенской школ феноменологии: Ave-Lallemann, E. Die Antithese Freiburg-Muhchen in der Geschichte der Phanomenologie, in: Pfander-Studien, Hrsg. Ave-Lallemann, E, Spigelberg, H, Den hag 1982, S.19-38) до недавнего времени почти полностью, за исключением небольших переводов в труднодоступных изданиях, были недоступны русскоязычному читателю философских текстов. И только  в конце 2007 года была издана в Москве «Антология реалистической феноменологии», позволяющая составить довольно целостное впечатление о философах, входивших в это направление. И если феноменологические работы Макса Шелера, самого известного из этого мюнхенского феноменологического круга были частично известны (в самое полное на сегодняшний день издание работ Шелера, «Избранные произведения». М.. 1994., включена работа 1914 года «Феноменология и теория познания»), то труды таких известных европейских феноменологов, как Александер Пфэндер, Альфред Райнах, Моритц Гейгер, Герда Валтер, Эдит Штейн, Аурель Колнай были практически неизвестны.  Архив мюнхенской школы феноменологии, в частности. Шелера, Пфэндера, Гейгера, хранится в Баварской государственной библиотеке в Мюнхена и, недавно побывав в ней и поработав с архивом Шелера, нам стало ясно, что российским философам необходимо как можно быстрее его освоить – но это планы на будущее, надеюсь, ближайшее.

Напомним, что реалистическая феноменология принципиально не приемлет радикальные положения трансцендентальной феноменологии Гуссерля, объявленные в его революционной работе 1914 года «Идеи к чистой феноменологии», сводящиеся к принятию в качестве основополагающего методологического принципа эйдетическую редукцию и эпохэ. Эта работа разделила феноменологическое движение, что, впрочем, для него, наверное, было только на пользу, позволяя осуществлять разнородные пордходы. И именно это раннефеноменологическое движение, точнее, осуществленный им анализ феномена эмоций и формирование самобытной феноменологической концепции чувства (Gefuhls-konzeptionen) будет находиться в центре внимание книги Ингрид Ферран. В четвертой главе своей книги, характерно называемой «Первичность эмоций», она с помощью феноменологического метода стремится представить конкретную определенность феномена эмоций. В связи с этой задачей она анализирует не только собственно феномены эмоций, но и сходные с ним – такие, как, например, ощущение и чувственное ощущение( Gefuhlsempfindung), восприятие( Wahrnehmung), суждение и ценностное суждение(Werturteil), фантазия и желание, воля и т.д.(Ingrid Vendrell Ferran, Die Emotionen. Gefuhle in der realistischen Phanomenologie, S. 127-156).  При этом ее исследование не носит чисто историко-философский характер, скорей, оно актуализирует дискуссионный интерес современной философии к проблеме эмоций через обращение к опыту исследований этой проблемы в первые десятилетия прошлого века (к слову сказать, именно такой подход нам представляется продуктивным и в отношении философской антропологии Шелера: интерес к ней фундируется не специальным «шелероведением», а актуальностью возможностей современной философской антропологии).

При этом Ферран отмечает, что большинство положений, тезисов и аргументов, которые используются в современных дискуссиях о роли, месте и значении эмоций можно уже встретить в ранней феноменологии(ibid, S.13). Однако эта важная часть истории феноменологии оказалась не то чтобы полностью забытой, но вытесненной и затушеванной более поздними феноменологическими модификациями, прежде всего в самой Германии (Гуссерль, Хайдеггер, Шпигельберг) и во Франции (Сартр, Мерло-Понти, Рикер). Поэтому исправление этой несправедливости также является одной из целью книги Феррран. И для более точного выявления специфики того пространства, в котором формировалась феноменология эмоций самого начала 20 века автор начинает с исследования историко-философский контекст этой проблематики во второй половине 19 века, останавливаясь на теориях Джеймса и Ланге(понимающих эмоции как феноменальное состояние), бихевиоризма и когнитивизма, понимании эмоций как измерения психологических переживаний у Вунда и интенционального акта у Брентано. Также определяется горизонт видения проблемы эмоций собственно в реалистической феноменологии.  Всему этому и посвящена первая после введения глава( ibid. S.22-90). Вообще автор сам признается, что ему (точнее, ей)  более близки не сложные теоретические трансцендентальные конструкции Гуссерля и иже с ним,  но обращение к непосредственному, нередуцированному жизненному опыту эмоциональных переживаний (ibid.S. 13-14).

В связи с этим Ингрид Ферран задается вопросом о критерии подлинности, или реальности, эмоций. Анализ этой проблемы выводит ее к проблеме так называемых «воображаемых эмоций», искусственных дубликатов реальных эмоций -- феноменов, которые сама Ферран называет «кажущиеся эмоции» (Scheinemotionen)( ibid. S. 18) Это действительно крайне интересная тема, т.к. для человека воображаемое может быть более реальным, чем само реальное. И мы видим интересный анализ этой стороны человеческого бытия в обращении к изучению реальных эмоций и эмоционального самозаблуждения (emotionale Selbsttauschungen), подлинных и неподлинных , актуальных и неактуальных эмоций, а также эмоций фиктивных ,виртуальных и неосознаваемых. Такая классификация с достаточно подробным анализом каждой составляющей осуществляется в третьей части книги ( ibid. S.90-127).     

      Другим важным источником является для автора нашей книги традиции аналитической философии и частично прагматизма. Помимо Рорти с его известной книгой о эмоциях ( Rorty R, Explaining Emotions, Berkley, Los Angeles\London. 1980) можно назвать таких интересных современных аналитических философов, как Соломон Р. (Solomon R.C. What is an Emotions? Classic Readings in Philosophical Psychology. New York. 1984; Solomon R.C. The passions: Emotions and the Meaning of Life. Indianopolis 1993), Соуза Р ( de Sousa R. The rationality of Emotions. Cambridge 1987), Экман (Ekman P\Davidson, R.J. The Natura of Emotions. New York 1994), Голди (Goldie P. The Emotions. A philosophical Exploration, Oxford 2002), Нусбаум (Nussbaum M, The Upheavals of Thought. The Intelligence of Emotions. Cambridge 2005) и др. Аналитическая философия остро поставила, с одной стороны, проблему взаимосоотнесенности эмоций и суждений, шире – языка. а с другой стороны – эмоций и телесности. Вообще для Ингрид Вендрелл Ферран традиционная позиция аналитической философии, которая смещает в своем рассмотрении эмоции акцент с субъекта переживающего на субъекта лингвистического, выносящего суждения не близка. Она хочет при подходе к эмоциям сохранить перспективу жизненности и интенциональности, сохраняя при этом важные открытия аналитической философии. За этим скрывается важная цель: преодолеть господствующий жесткий дуализм переживаний\суждений, т.е. феноменологии, в первую очередь мюнхенской, а не геттингенской или фрайбургской, и аналитической философии когнитивного типа, и в этом ей важную помощь оказывает указанная выше книга Питера Голди «Эмоции», значение которой она особо отмечает (S.15). Такое  сотрудничество может быть взаимовыгодным, способным более полно и глубоко представить, и автор нашей книги отмечает, что первым, кто понял продуктивные возможности этого союза был Аурель Колнай( этот представитель феноменологии практически неизвестнен в России, из ее работ можно упомянуть, например, книгу: Kolnai A. Der ethische Wert und die Wirklichkeit, Freiburg i.Br. 1927 и большую статью об отверащении: Kolnai A, Der Ekel, in: Jahrbuch fur Philosophie und Phanomenologische Forschung 10, Tubingen 1974, S.119-175 и статью об высокомерии: Kolnai A, Der Hochmut, in: Philosoph.Jahrbuch der Gorres-Gesellschaft 44(1931), S.153-331 ).

Но все же очевидно большей симпатией пользуются именно ранние феноменологии мюнхенского круга, для которого эмоции предстают прежде всего как интенциональный и телесный (leibliche) феномен. «Интенциональность и телесность – пишет автор разбираемой нами книги – согласно ранним феноменологам есть сущностные характеристики эмоций»( S.14), и естественно, что  им посвящены две отдельные главы – «Телесность (Leiblichkeit) и физические (korperlicher) проявления»  и «Интенциональность эмоций, чувств и  ценностей» (см. соответственно S.156-188 и S.188-227).  Поэтому и феноменологическая этика Шелера является не этикой норм  (Normenethik), как у Канта, а ценностной этикой (Wertehik), в которой непосредственные чувства занимают большое значение. На известный кантовский вопрос «Что должен я делать?» ответ дается  анти-кантовской: то, что я должен делать, определяется не нормами, но теми ценностями, которые открываются человеку в опыте переживания аффективных эмоциональных актах. Исходя из этой установки и развивался реалистический проект феноменологических исследований жизненного чувства ( Gefuhlslebens). Так, Пфандер исследовал волю, мотивацию и убеждения, Войгтлэндер – самоощущение, Хаас – поддельные, искусственные чувства, Гейгер – эстетическое  удовольствие и вчувствование, Ортега-и-Гассет – эмоциональные  проявления и любовь, Колнай – отвращение, ненависть и высокомерие, Шелер – чувства, рессентимент, смирение, симпатию, ненависть, любовь, стыд, горе, раскаяние.  Все эти феномены занимают важное место в повседневном человеческом существовании и хотя в хайдеггеровской аналитике бытия-в-мире Dasein они не представлен, но неотъемлемы при анализе бытия Личности и потому  их невозможно обойти в анализе персоналистичной, ценностно ориентированной феноменологической этике. И неудивительно, что последняя глава книги  Ингрид Вендрелл Ферран называется «Эмоциональный феномен» и рассматриваются в ней такие феномены, как рессинтмимент, отвращение, стыд, раскаяние, высокомерие и смирение, любовь и ненависть( см. S.227-263).

Подводя краткий итог можно отметить, что французская постмодернистская философия, которая, как поспешно посчитали некоторые, объявила якобы об отмирании возможностей развития этики в современной философии, все же не отбила вкус, интерес, а главное актуальную проблематичность для этических исследований. А заслуженное распространение философии языка в постструктуралистком варианте оставляет, как мы видим, место для продуктивного и глубокого анализа проблем непосредственных личностных переживаний. Короче говоря, книга Ингрид Вендрелл Ферран показывает, что философская антропология, как в частных своих изысканиях, так и в отношении своей фундаментальной самоопределяемости имеет продуктивные горизонты, разработка которых может дать сильный толчок для развития всей современной философии. В этом смысле книга молодого испанского философа об феноменологическом изучении проблем эмоций может дать всем нам, философам и преподавателям философии, уверенность что дело, которым мы занимаемся, не потеряло и не потеряет в ближайшее время своей актуальности. А более тесное знакомство с историей современной философии 20 века и, в частности, феноменологического движения, несомненно, позволит российским мыслителям найти важные для себя импульсы для развертывания европейской российской философии. Поэтому за проделанный Ингрид Ферран большой труд можно быть только благодарным и надеяться на укрепление российско-испанских философских связей.

  



[1] Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта по созданию информационной системы «Макс Шелер и Россия», проект № 08-03-12-137в.

 
« Пред.   След. »